Как в колониальной хронике могли исчезнуть следы культурного знания коренных народов? JSTOR Daily рассматривает этот вопрос на примере собак, которых английские поселенцы описывали как волков. В основе материала — интерпретация историка Стротера Э. Робертса, а не окончательное установление вида каждого животного из старых записей.
Встреча в Плимутской колонии
19 января 1621 года колонист Джон Гудман, прибывший на «Мейфлауэре», гулял со спаниелем возле Плимутской колонии. По ранней хронике Mourt’s Relation, к ним приблизились два крупных животных. Спаниель испугался, а Гудман отогнал их доской: в приведённой источником старой английской записи стоит выражение «paile bord».
Затем животные некоторое время сидели, скалились и ушли. В некоторых позднейших пересказах эпизод представлен как одно из ранних записанных нападений волков в Северной Америке. Робертс обращает внимание на описание поведения и предлагает другое объяснение: это могли быть домашние собаки, жившие у коренных народов.
По его интерпретации, встреча могла оказаться контактом двух ветвей истории одомашненных собак, долго развивавшихся отдельно, а не столкновением европейской цивилизации с «дикой природой» Америки.
Почему название имело значение
Внешний вид животных мог затруднять распознавание. В изложении JSTOR Daily отмечается, что местные собаки со стоячими ушами и удлинёнными мордами могли казаться колонистам более похожими на волков, чем знакомые им европейские собаки. Но историк считает особенно важными культурные установки самих наблюдателей.
Собаки жили рядом с коренными народами как спутники, охранники и помощники на охоте. Между тем английские поселенцы связывали одомашнивание с собственной идеей «цивилизации» и отказывали коренным сообществам в способности к этой практике. Это был колониальный предрассудок, а не оценка, которую следует принимать за истину.
Называя животных волками или особой группой диких собак, авторы хроник тем самым затушёвывали знания и практики людей, рядом с которыми эти животные жили. Робертс связывает такую классификацию с более широким оправданием колониального захвата земель и представлением коренных народов как «нецивилизованных».
Ошибка, пережившая свой век
По наблюдению Робертса, подобные определения повторялись у английских авторов и позже. Он приводит и работу о волках Северной Америки, опубликованную в 2004 году, где история Гудмана вновь пересказана в прежнем ключе. По мере продвижения поселенцев на запад такие представления распространялись на новые территории.
Историк также описывает преследование собак коренных народов как один из способов давления на их сообщества. В этой интерпретации речь идёт не только об отдельных животных: их история связана с тем, как сохраняются или стираются сведения о культурных практиках людей.
Почему нельзя объявлять наследие исчезнувшим
Робертс указывает на генетические исследования, свидетельствующие о значительном замещении исторических популяций собак на северо-востоке Северной Америки животными более позднего евразийского происхождения. При этом он предостерегает от утверждения, что все линии собак коренных народов непременно исчезли.
Невозможность доказать их полное отсутствие в Новой Англии он сопоставляет с прежними рассказами об «исчезнувших» коренных народах, которые в действительности продолжали существовать. Поэтому ни идентификацию животных из эпизода 1621 года, ни полное исчезновение их наследственных линий материал не представляет как окончательно закрытый вопрос.
Источником такого культурно-исторического прочтения служит работа Робертса в изложении JSTOR Daily — Why English Colonists Called Indigenous Dogs Wolves.